User Profile

...уже бы две книги написал пока я тут думаю о своем будущем. То представлю себе три года актерского училища в Москве, то танцевальную группу в Голландии… Ничего кроме творчества мне на ум не приходит. Но сам для себя? Не могет. Учиться - думаю, какая глупость, опять волю отключу. Надо же все время делать. Чтобы танцевать, мышцы нужны. Надо знать очень хорошо свое тело. Тут опять же дома в одиночку, без Голландии невозможно. А в Москве что? Там, боюсь, мэтры, старые пердуны. А молодые что? Такие же как я бестолковые, или другие? Хотелось бы в фильме сняться, где движение, и чуть ли не балет. А что насчет поговорить? Да ну его. Вот еще. Из слов кашу не сваришь. Утро уже, птицы поют. А как же круги внимания? Скачут. Солнце встает птицы поют Иерусалим война какая-то на носу, страна в опасности, а я не знаю, как себя реализовать. Нужна правильная пища, то есть не в смысле еда. Выше головы не прыгнешь, это понятно. Ты всего лишь один человечишка в мире подобных тебе людей искусства. Есть оно, искусство, и у него кроме внутренних законов еще есть так сказать социоисторическая сторона. То есть этот человечек рождается и будет он петь в новой опере, где наполовину театр. А другой придумывать всякую абстрактную хрень. И тебе, то есть, мне, какое-то место предопределено среди мне подобных. А если говорить шире искусства, то вообще я временная тля. Пошумит пошумит и отвалится. Конечно, я не раз говорил себе, что все это то что я делаю это чтобы было много разного опыта. И в спектаклях играл, и барабанил, и книжки переводил, и все для чего-то в будущем. Чтобы стать наконец великим мастером чего-то. Но, блин... Ну что, пойти что ли фламенко подзаняться? А если чем-то не с полной отдачей, то зачем? Плохо выйдет. Так и будешь всю жизнь решать, что же будет, пока не помрешь. Перед компьютером. Тоже мне авантюра, влезли в шкуру мертвого языка. Поубивали всех, а тут решили новую культуру создавать. Новая культура все теперь из Америки сосет, и как везде, пустеет. А тут еще и ислам жить не дает. Молодежь наша тупит себе мозги, потому что настоящей пищи мало. В любой области, это опять об искусстве, надо жизнь развивать. То есть, если танец, то нужно чтобы все тело живое было и хотело этой жизнью делиться. То же музыка. Ну блядь, какой я умный, просто сил нету. А главное, что хочу делиться. По крайней мере, с воображаемым слушателем. А тупить себе мозги я ох как горазд. И все от того же, что хочется развиваться, и кажется, что все лучшее впереди. Уже хочется быть там. Вот напишу на компьбтере еще абзац, поставлю точку, отобью абзац, хлобысь – и там. А что там? Там я Чаплин в юности, Казуо Оно в старости. Пока что я сижу, перевожу всякое говно с русского на иврит и ращу живот. Если не курить, вести здоровый образ жизни, то к старости можно стать преуспевающим эксцентриком. А может, еще в юности что-то эдакое? Ну там, Голливуд… «Человек на Луне». Но там все вышколенные такие, прямо жуть. Не, лучше туда пока не надо. А куда надо, в детскую программу на телевидение? Или в больницу с детьми работать? Или детей народить своих? Блядь, да кто же со мной жить сможет? Уже не говоря о том, с кем смогу я. Но вообще-то если себе представить такую ситуацию, закрепиться… Там, может, и башка трещать перестанет, будешь в белых одеждах по дому ходить и улыбаться. Она, значит, в косынке за плитой, а ты ходишь кругами. Или она в косынке за плитой, а ты в темноте газету читаешь.
Вообще я раньше был против того, чтобы много выдавать наружу. Не то, чтобы скромник, или тихоня. Нет, при встрече выдаю по полной программе, что и как. Но в смысле искусства… Особенно меня беспокоит область скульптуры и инсталляции. Это же сколько места все занимает. Особенно у нас, в нашей маленькой стране. Я когда учился здесь в школе для особенно разнообразных, очень был обеспокоен перегруженностью пространства. Поэтому очень редко что-то создавал. Тут, конечно, можно заметить, что это как с детьми, the more the merrier. Пихай свое. Дак нет, нужно непременно свободное пространство, все чтобы белое и нииикого. Вообще у меня давно в голове картинка сидит, видеоданс, что человек в углу комнаты за столом лицом к стене и все белое, и он встает и танцует. А еще хочу сделать соло смешное под классическую музыку – это я и раньше хотел, а теперь увидел такую штуку у Казуо Оно, и сам захотел. Он там на редкость интересный, как папа мой. Между прочим, вот Казуо Оно – и серьезный, и смешной. Но сейчас по-моему уже не такой смешной. Вспоминаю его авангардные эксперименты в юности, вспоминаю Лицедеев, вообще всякую юность чужую, и вижу, что нет во мне революционера. Но вообще, конечно, если правильно подобрать материал, можно наклепать революционный образ. Но это потом.
Машины уже некоторые ездят и вдалеке идет черный человечек со своей черной тенью вдоль белой стены. Вот и автобус прошипел как большой резиновый пылесос. Птицы уже разогрелись и поют без ошибок.
Все таки это довольно идиотская идея – решить кто ты такой, то есть я, кто я такой. То есть, у всякой вещи есть какая-то идея, которая ее тащит, а если у меня такая идея, что я хочу знать кто я такой, это хорошо? Типа ведь это все равно никому не нужно кроме тебя. Другим нужно то, что ты им даешь, а твои собственные разборки, увы, нужны только тебе одному. (Увы? У-у-в-ы-ы?) Да, только тебе одному. То есть я могу конечно сейчас позвонить одной особе, сейчас как раз ее ребенок разбудил, и спросить, что она думает, кто я такой, или вообще развить кампанию и всем раздать анкеты. А между прочим, осознание-то приходит и снаружи и изнутри.

Friends (32):

Mutual Friends (29):

Also Friend of (89):